bleh

Работа: пришло время двигаться дальше

Работа_двигаться дальше.jpg

Вселенная постоянно выталкивает меня за границы зоны комфорта: то забросит меня защищать Родину в армию, то вот вынуждает искать новое место работы. Да-да, вам не показалось: мои отношения с Платоновским фестивалем все-таки подходят к концу, и эта суббота станет последним рабочим днем на Театральной, 30.

Все началось чуть более года назад, когда я вернулся из армии. Перспективы дальнейшей жизни были тогда туманными: нормального опыта работы за плечами у меня не было, какими-то универсальными навыками (программированием или профессией сварщика, например) я так же не обладал, а идти по следам сослуживцев и устраиваться в ЧОП или автосервис я никак не мог по причине своей тонкой душевной организации.

- Может быть тогда займешься волонтерами? - предложил мой приятель Илья, с которым мы поздним январским вечером пили водку на кухне. - Мы как раз ищем такого человека.

Илья, к слову, тогда уже пару лет работал в дирекции фестиваля и дорос от простого системного администратора до полномасштабного заместителя директора. При каждой нашей встрече он увлеченно рассказывал истории с работы, которые больше походили на сцены из приключенческих фильмов: в одной из них ему приходилось рубить подходящие под описания деревья в лесу, в другой - останавливать вылетающий из Воронежа самолет, в третьей - разнимать дерущихся артистов балета. Само собой, слушая такое, стать коллегой Ильи очень даже хотелось, а потому я согласился попробовать и отправил резюме.

Через несколько дней меня пригласили на собеседование.

Создать фестивальную армию волонтеров у меня так и не получилось: через пару дней после первого собеседования мне позвонил Илья и сказал, что волотерами займется кто-то другой, а мне предстоит курировать театральную программу. К слову, ни малейшего понятия об устройстве театра, да и о том, что вообще творилось в современном театральном мире, я тогда не имел. Однако же на втором собеседовании худрук фестиваля дал мне шанс, и я стал частью команды Платоновского.

Прошло чуть больше года. Теперь я знаю, чем отличается театральных завхоз от завпоста, знаю, что такое зеркало сцены, высота портала, где в театре находятся колосники, знаю имена режиссеров и некоторые выдающиеся спектакли. В моем арсенале теперь тоже есть захватывающие истории о работе на фестивале, в которых я то спасаю студента-актера, случайно забытого в Воронеже, то покупаю фантастические объемы говядины для того, чтобы ее художественно порубили топором на сцене, то по ошибке заказываю фуру для театральных декораций не на тот день. Не возникло за этот год с небольшим лишь одного: такого важного ощущения, будто я занимаюсь своим делом на своем месте.

Что ж, пришло время двигаться дальше.
bleh

Назло маме отморожу уши



Быть может потому, что я появился на свет в ужасный мороз, а может быть просто благодаря каким-то особенностям моего организма, низкие температуры никогда сильно меня не пугали. Какое-то время я даже принципиально не носил шапку, потому что, кроме испорченной прически, толку от нее было не много.

Таким вот принципиальным противником теплых головных уборов меня застали аномальные холода, ударившие по Воронежу. Дело было лет 10 назад, я тогда еще учился в школе. Помню, снега тогда выпало столько, что город оказался натурально парализован: замело дороги, пешеходные тропинки, остановки автобусов, подъезды. Температура упала настолько, что машины перестали заводиться, а уроки в школах пришлось отменить.

Последним уроком перед внезапно организовавшимися каникулами была биология, на которой учительница, наблюдая уже начавшуюся за окном снежную бурю, рассказала нам в шутку, как отмерзают уши:

- Мерзнут, мерзнут, а потом бац! и их можно отламывать, как стекло, потому что они моментально промерзают насквозь.

Все, конечно, посмеялись и сразу же забыли, потому как вскоре в класс вбежал дежурный и радостно сообщил, что всех срочно отправляют по домам.

Тем временем на улице царила атмосфера праздника: с неба падали громадные хлопья снега, то здесь, то там веселые школьники строили высоченных снеговиков, а уличные фонари красиво все это окрашивали в сказочно-фиолетовый. В общем, домой идти совсем не хотелось, тем более, что после школы мне надо было на занятие по английскому языку. Я решил прогуляться по городу.

Было интересно наблюдать, как люди, ожидающие на остановках свой автобус, припрыгивают с одной ноги на другую, будто они и не люди совсем, а пингвины; как бегут сломя голову за автобусом, который из-за образовавшегося льда не может остановиться где надо и скользит себе дальше по дороге; как водители помогают другим водителям, а дворники героически пытаются сделать для пешеходов тропинку.

Само собой, все это я наблюдал без шапки на голове, и постепенно уши мои начали мерзнуть. Они мерзли все сильнее и сильнее. Неожиданно поднявшийся ветер заставил меня замотать голову шарфом, но уши все равно продолжали мерзнуть до тех пор, пока в левом ухе неожиданно что-то не треснуло. Ухо сразу же потеплело.

- Мерзнут, мерзнут, а потом бац! и их можно отламывать, как стекло, потому что они моментально промерзают насквозь, - вспомнил я свою учительницу биологии.

До школы английского языка оставалось метров 200, и я со всех ног бросился туда. В классе уже шел урок, но важнее моего уха тогда ничего не было.

- Что у меня с ухом?! - перебив кого-то, спросил я у преподавателя прямо с порога, разматывая шарф на голове. Серьезный тон моего вопроса, видимо, оказал должное действие: преподаватель надела свои очки и внимательно осмотрела ухо.

- Очень красное, - констатировала она. - Необыкновенно красного цвета.
- Попробуйте взять его пальцами и отломать, как стекло, - решительно попросил я.

В классе настала гробовая тишина. Преподавательница взяла мое ухо двумя пальцами и резко согнула его. К счастью, ничего не случилось. Но к шапкам с тех пор я начал относиться внимательнее.
bleh

Новый год в Санкт-Петербурге

Картинка на Новый год.jpg

Помню, что в старших классах школы я был уверен: самое крутое празднование Нового года - это дикая пьянка с друзьями в чьей-нибудь квартире. Алкоголь, сигареты и прочие атрибуты взрослой жизни только-только становились доступными, напиваться было интересно, а главное - весело. Чаще всего, конечно, праздник заканчивался не очень хорошо: все-таки меры в выпивке никто из нас тогда еще не знал, но так было даже интереснее. Хмурое утро первого дня наступившего нового года начиналось и дракой, и взломом туалета, в котором заснули какие-то бедолаги, и даже похищением горшка с цветком из открытой форточки чужой квартиры.

Само собой, после бесчисленного количества студенческих попоек, постепенно бессмысленный алкоголизм в канун Нового года перестал быть интересным. Хотелось поехать в теплый загородный дом с камином, укутаться в мягкие свитера, заварить себе горячего шоколада и водить хороводы вокруг настоящей елки во дворе, как это бывает во всяких романтических фильмах, где в новогоднюю ночь обязательно идет красивый снегопад и звучит трогательная музыка. Однако денег у меня хватило только на то, чтобы взять с работы костюм Деда Мороза и встретить Новый год с веселыми гастарбайтерами на главной площади города, а после всю ночь колесить от одной компании знакомых к другой. Это стремление провести новогоднюю ночь как-то необычно через год привело меня в тамбовскую казарму, где обожравшись конфет и выпив газировки, я и еще примерно 80 ребят легли спать через полчаса после того, как главные куранты страны пробили полночь.

В общем, в этом году к осуществлению своей новогодней мечты я решил подойти более ответственно: я решил заранее собрать теплую компанию близких друзей и отправиться встречать приближающийся Новый год куда-нибудь, где холод пробирает до костей, сугробы достают до подбородка, а улицы украшены гирляндами, как на старых рекламных плакатах Coca-Cola. Не знаю, то ли я место выбрал в итоге, но мне почему-то сразу представился заснеженный Санкт-Петербург с его бесконечными уютными забегаловками по всему Невскому, заснеженными набережными и замерзшими каналами. Недолго думая, я забронировал большой пятиместный номер в самом уютном хостеле Санкт-Петербурга, и теперь мне нужно найти команду путешественников, готовых отправиться на покорение Северной Пальмиры. Само собой, взять с собой всех желающих я не смогу: комнатка в хостеле рассчитана лишь на пятерых. Но я все равно хочу спросить у вас, друзья, у кого какие планы с 31 декабря по 5 января?
bleh

Быстрорастворимый кофе

Быстрорастворимый кофе.jpg

Неожиданно утром в Дирекции закончился хороший зерновой кофе, и, пока несколько пакетов с кофейными зернами ехали к нам через весь город, мы пили обычный быстрорастворимый. Все морщились, фыркали, а я вспоминал, что никакого другого кофе в армии, например, и не было.

В Тамбове всех необъяснимо тянуло к сладкому, потому самым популярным был кофе 3-в-1, в который некоторые умудрялись налить дополнительную приличную порцию сгущенки для пущей сладости. Само собой, по уставу пить кофе можно было только в специально отведенной для этого комнате и строго по расписанию, но, как говорится, в армии все можно, если без палева: кофе пили утром, перед обедом, после обеда, во время тихого часа и, конечно же, вечером. По праздникам и выходным вообще можно было шикануть: заварить себе необычного порошкового кофе со вкусом ликера или, например, с шоколадной крошкой. Пакетики с кофе легко обменивались на ароматизированный чай, сигареты, шоколадки и поблажки от офицеров или контрактников.

Что же касается кофе натурального, то в Тамбове он был не в почете: слишком уж хлопотно было его заваривать. Однажды, например, родители одного молодого защитника Отечества передали сыну вместе с новыми носками, подшивочной тканью и конфетами маленькую упаковку натурального молотого кофе, которую юноша решил употребить по назначению сразу же после общего отбоя. Под покровом ночи, молодой человек заварил себе кофе в уставной металлической кружке и по никому непонятным причинам, почему-то не помыл ее сразу же после того, как допил родительский подарок. По иронии судьбы, утром случилась крупнокалиберная проверка солдатский тумбочек, наличия у каждого военнослужащего рыльно-мыльных принадлежностей и, конечно же, чистоты уставных металлических кружек. От обнаружения застывшей за ночь кофейной гущи и назначения вечным ответственным за чистоту в туалете беднягу спас только кипяток, который дежурный притащил в расположение роты после завтрака: налив себе полную кружку еще не остывшей воды, парень хорошенько перемещал кофейную гущу и залпом вылил это месиво в себя.

Несмотря на то, что в Абхазии, куда я отправился после полугода службы в Тамбове, свободы было побольше, пили там все тот же быстрорастворимый кофе. Из-за того, что молоко продавалось в солдатском магазине, выдавалось на завтрак и вообще было очень доступным, пакетики 3-в-1 быстро вышли из моды. Особым шиком считалось смешать немного простого быстрорастворимого кофе с сахаром, добавить несколько капель кипятка, тщательно перемешать все в однородную массу и уже тогда наполнить кружку кипятком до краев. Получавшаяся в итоге густая пенка была предметом особой гордости адептов такого метода заваривания кофе.

Как бы то ни было, к концу службы от быстрорастворимого кофе меня тошнило. Я не мог пить его ни с молоком, ни со сгущенкой, ни в прикуску со всякими вкусными пряниками и пирожными. Спасением для меня стал чай, который в армии открылся для меня заново: черный с сахаром и молоком, травяной, зеленый с душистым бергамотом, ароматизированный в пакетиках, кислые лепестки суданской розы, наконец, которые особенно приятно было пить холодным утром после ночного дежурства в парке. Собственно и сейчас, уже почти через год после того, как я вернулся домой, быстрорастворимый кофе, пусть даже со вкусом ликера и посыпанный шоколадной крошкой, не вызывает у меня никаких теплых чувств.
bleh

100 фактов обо мне: Источник силы

Источник силы.jpg

Иногда Маша ходит в гости к своей знакомой гадалке: с помощью персонального компьютера и тайных знаний эта женщина рассказывает Маше всю правду о ней самой, транслирует советы от планет и других космических тел, отвечает на все волнующие Машу вопросы и вообще всячески заряжает на счастье и здоровье.

Как-то раз Маша решила узнать у гадалки что-нибудь интересное и про меня. Мудрая предсказательница внесла в свой компьютер дату моего рождения, загрузила фотографию, которую принесла Маша - компьютер захрюкал, заскрипел и выдал короткую справку, в которой, кроме всего прочего, говорилось, что наиболее эффективно я начинаю работать, стоит мне возглавить небольшую группу единомышленников: только лазерные лучи из глаз не пускаю - так вот эффективно начинаю работать.

Например, в старших классах я решил создать свой собственный бойцовский клуб: без драк и мыловарения. В то время я почему-то был уверен, что всем вокруг обязательно надо выпивать для того, чтобы раскрыть свой творческий потенциал, выпустить бесов и вообще иметь приятный цвет лица - собственно, эта мысль и легла в основу моего клуба по интересам. Удивительно, но идея прижилась: со временем я придумал систему ранжирования членов этого братства, создал телефонную базу, нарисовал логотип и заставил всех сдать мне целую гору крышек от выпитого алкоголя - по задумке, это должно было сойти за очки опыта и мерило крутости того или иного юного алкоголика.

Несколько лет спустя, когда я поступил в университет, вся эта история с клубом выпивох трансформировалась в идею о факультетском активе - большущем объединении студентов, которое занималось бы всеми возможными и невозможными студенческими мероприятиями, пользовалось бы поддержкой хорошо устроившихся выпускников журфака и обязательно привело бы меня к мировому господству, если бы все-таки воплотилось в жизнь. Конечно же, сделать актив таким, каким я его описал, у меня не получилось, однако команда помощников, собравшаяся вокруг меня, вкупе с постоянной критикой со стороны тех, кому моя деятельность не нравилась, дали мне такой прилив жизненной энергии, фантазии и, наверное, силы земли, что, получай я хоть по 100 рублей за посвященный организации чего-нибудь час, давно стал бы уже миллионером.

Сейчас мне почти 26 лет. За спиной год каторжной работы в торговом центре, полный приключений год в армии и почти год высококультурной работы в Дирекции Платоновского фестиваля. Я вспоминаю эту астрологическую характеристику, которую когда-то выдала Маше гадалка, и, судя по всему, мудрый компьютер был-таки прав. Пусть я и не отличаюсь повышенной продуктивностью каждый день, однако стоит поставить меня в критическую ситуацию, ограничить во времени и дать в помощь пару верных друзей, во мне открываются какие-то скрытые резервы, я начинаю перемещаться в пространстве, как Флэш, читать мысли окружающих и только лазерные лучи из глаз не пускаю - так вот эффективно начинаю работать.
bleh

ЖЗМ: Протест

Протест.jpg

До восьмого класса я учился в московской школе, где не было никаких параллельных классов, в расписании отсутствовала физкультура, на полах в классах лежали ковры, а количество моих одноклассников не превышало 15 человек. Мы носили школьную форму, занимались балетом, историко-классическими и русскими-народными танцами, изучали мировую художественную культуру, регулярно посещали столичные музеи - в такой московской школе я учился до восьмого класса.

Ежегодно среди учеников этой московской школы проходил конкурс имени Александра Сергеевича Пушкина, в рамках которого любой желающий мог поразить жюри своим выразительным прочтением стихов, нарисованной картиной или чувственным танцем. Но мне, как и многим мальчикам в период полового созревания, мировая художественная культура, столичные музеи и балет были совершенно неинтересны, а потому я решил участвовать в этом конкуре с проектом вне формата и определенного жанра.

Для начала я решил нарисовать модное граффити: изобразить название школы в стиле bubble letters на огромном куске прессованного картона. Денег на профессиональную краску в баллончиках у меня, конечно же, не было - рисунок я выполнил простой гуашью. Получившееся кривое «Вдохновение» (а именно так называлась моя школа) я решил украсить по периметру старыми аудиокассетами, которые предварительно выкрасил в разные цвета оставшейся гуашью. В общем, получилось внушительно.

Не менее внушительной должна была стать и презентация моей картины. В то время крайне популярным был юный Кирилл Толмацкий: его «Вечеринка» звучала из всех радиоприемников и телевизоров страны. Желая быть в тренде, я облачился в широченные штаны и большую модную шапку, попросил пару одноклассниц изобразить сексуальных танцовщиц слева и справа от меня, а друга Диму - вынести мое эпическое полотно на сцену и делать за ним всякие движения руками, будто он и не Дима вовсе, а модный диджей.

Само собой, в день конкурса все пошло наперекосяк: вместо «минуса» пришлось красиво открывать рот под «плюс», кассеты с грохотом отвалились от полотна, стоило Диме вынести его на сцену, а мои красиво извивающиеся одноклассницы устали извиваться еще до первого припева. Но я все равно был доволен собой, потому как это была моя маленькая акция подросткового протеста, и она удалась.
bleh

Армия: Начало пути (часть 2)



Погоня. Я бегу по длинному коридору, мимо бесчисленного количества запертых дверей. Оглянувшись, я не вижу никого, кто мог бы меня преследовать, но все равно продолжаю бежать. Мне тревожно. Неожиданно одна из дверей открывается, за ней стоит Маша. Я хватаю ее за руку, мы прыгаем в машину. Несемся куда-то по ночному городу, петляем по улицам, пытаясь оторваться от преследователей. В конце концов, я теряюсь в потоке машин. Успокаиваюсь, включаю радио. Музыка постепенно становится все громче, заполняя пространство вокруг. Я закрываю глаза. Открываю, и мы уже сидим в кафе друг напротив друга. Музыка продолжает играть, но уже тише.

- Как все-таки хорошо, что ты не пошел в армию, - улыбается мне Маша.
- Да, - соглашаюсь я, - армия совсем бы меня испортила.

Официант приносит кофе, делаю большой глоток.

- Ты не чувствуешь, чем пахнет? - спрашивает Маша.
- Нет, - говорю, принюхавшись, - не чувствую. Чем?
- Гадостью какой-то, - Маша морщит нос, - Кажется, что потными носками.

Носками? Я нюхаю воздух еще раз. Липкая, кислая вонь сотни потных мужских носок мощной волной накрывает меня, дышать становится невозможно. Музыка, кофе, Маша и все вокруг исчезает, холодный пот покрывает тело. Я просыпаюсь. Открываю глаза и вновь оказываюсь в комнате, плотно заставленной двухъярусными кроватями. Голова стремительно наполняется воспоминаниями: повестка в армию, спортивный зал областного сборного пункта, Вова и внутренние войска, бесконечные списки призывников, мучительное ожидание и полная неопределенность.

"Подъем!", - кричит кто-то через мгновение. Включается колючий электрический свет, десятки сонных призывников спрыгивают с кроватей.

Collapse )
bleh

Армия: Начало пути (часть 1)



Заварив себе кружку крепкого кофе, я вышел на парапет казармы в бодрящий утренний холод. Солнце еще не встало, но птицы, спрятавшиеся в кронах деревьев, уже проснулись и во всю о чем-то щебечут. Половину неба на востоке занимают разной высоты горы, за которыми виднеются причудливые громады облаков, освещенные желтым светом восхода. Я сладко потягиваюсь, чувствуя напряжение во всем теле, отпиваю из кружки. Подумать только - уже почти восемь месяцев я провел в армии. Чего только не случилось за это время: учебная часть в Тамбове, новый год в армии, работа помощником старшины, выпускные экзамены, отправка в Абахазию, адаптация здесь, звание младшего сержанта. Однако, несмотря на такое обилие событий, в голове до сих пор свежи воспоминания о 16 декабря 2013 года - том понедельнике, когда я вопреки всякому здравому смыслу, все-таки пришел на Областной сборный пункт с вещами.

Collapse )
bleh

ЖЗМ: К 8 утра с вещами (Часть 2)



- Ставим сумки перед собой и ждем, - приказал сопровождавший нас сотрудник военкомата.

Если вы уже читали мой предыдущий пост, то знаете, что 12 декабря 2013 года я прибыл с вещами в свой районный военкомат к 8 утра. Несмотря на то, что у меня было две недели на то, чтобы основательно подготовиться к этому событию, сделать что-либо толковое я не успел. Напялил старую одежду, которую было не жалко испачкать или выбросить, купил две палки колбасы, бутылку воды и пачку орешков. Более того, вечером 11 числа я вспомнил, что забыл поменять симку для своего старого телефона с новомодной маленькой на большую старенькую. В итоге, в военкомат я приехал с симкой от своего старого планшета, которая, как позже оказалось, совершенно не поддерживала голосовую связь.

Надо сказать, что ожидание - это, в общем-то, основное доступное призывникам занятие на областном сборном пункте. Сначала мы минут 20 ждали женщин-секретарей, которые раздали нам военные билеты и проверили достоверность всей информации, которая у них имелась (например, по версии военкомата, один из нас закончил всего-лишь 9 классов школы, что никак не вязалось с реальностью - парень долго настаивал на том, чтобы в его деле поискали копию диплома техникума). Потом еще минут 20 сидели в ожидании нашего сопровождающего, который, как я понял, подгонял все это время ребят, проходящих медицинскую комиссию. А потом нас вывели на улицу.

- Сейчас я вас передам дежурному, - сказал нам дядька-сопровождающий, закуривая сигарету, а затем протягивая пачку тем, у кого курева с собой не было. - На входе вас будут шманать милиционеры, так что колющее, режущее и все запрещенное выкидывайте сейчас, пока никто не видит.

Все молча переминались от холода с ноги на ногу и ничего никуда не выкидывали.

- Ну, добро, - дядька сделал три последние большие затяжки, выбросил сигарету. - Пошли!

Нас снова завели в здание. В холле, где мы оказались, был небольшой буфет, пара автоматов с кофе и чаем, стояли столы, за которыми уминали пирожки и лапшу лысенькие ребята.

- Дверь закрывайте, лять! - первое, что мы услышали, переступив порог. - В лифте росли, а?!

Кричал маленького роста паренек с большим фиолетовым синяком под глазом и шапкой на самой макушке. В руках у него был надкусанный пирожок, из-под шапки выступала русая челка, вся остальная голова была коротко обрита. Открытая дверь и получившийся из-за этого сквозняк вызывали в нем столько негодования, что он даже немного привстал со стула.

Нас завели в большой спортзал, по периметру которого плотно и шумно сидело около двух сотен таких же, как и мы, призывников. Рядом с единственной дверью, которая одновременно служила и входом, и выходом из этого спортзала, стоял стол, а за ним сидели двое военных и женщина милиционер. Лица у всех были такие измотанные, будто сидели за этим столом они уже никак не меньше недели.

- По одному подходим ко мне, открываем сумки, - скомандовал нам один из военных.

Моя очередь на досмотр была последней, потому я начал оглядываться на сидящих в помещении ребят. Вообще, все иллюзии на тему того, кто, в итоге, идет служить в армию, быстро рушатся, стоит попасть в такой вот спортзал. Когда стоишь в районном военкомате, чувствуешь себя могучим мамонтом среди щуплых 18-летних очкариков жмущихся в коридоре к стенам и трясущихся перед входом в кабинет следующего доктора. Кажется, вся армия состоит из таких вот персонажей, но областной сборный пункт потому и называется областным: сюда привозят призывников со всех военкоматов области. И получается так, что щуплых очкариков почти нет среди всех, кто сидит по периметру спортзала. Сидят громко матерящиеся молодцы с шапками на макушке, сидят ребята в спортивных штанах и кожанных куртках, активно играющие в карты, сидят внушительных размеров молчаливые здоровяки, периодически подходящие к турнику и демонстративно подтягивающиеся несколько раз. Заметил даже группа выходцев из южных республик, которые, к моему удивлению, разговаривали в точности так же, как известные борцы Тамик и Радик из телевизионного шоу "Даешь молодежь".

- Сумку открываем, - окликнул меня военный, - Есть колющее, режущее, что-либо запрещенное? Нет? Вещи оставляем в зале, проходим на фотографирование и стрижку.

Еще утром, когда я прибыл в свой районный военкомат, первым делом меня попросили заполнить странную бумагу, в которой я давал согласие на производство альбома с моими фотографиями для родителей. Процесс фотографирования в этот альбом же оказался очень смешным. Нас по одному заводили в маленькую комнатку, просили раздеться по пояс и вытянуть руки вперед, после чего облачали в бутафорскую гимнастерку с липучками на спине.

- Можно хоть рожицу скривить, - спросил я у фотографа, подозревая, насколько отстойные фотографии сейчас получатся.
- Нет, вы же отдаете долг Родине, - сказал, как отрезал мне мастер героических фотоснимков.

После этого на меня примеряли разные головные уборы: зеленый берет, какую-то ведро-подобную кепку и зимнюю шапку с кокардой. Судя по тому, с какой гордостью показывал фотограф на экранчике своего аппарата получавшиеся снимки, он был очень доволен результатом. Я же был в диком ужасе.

- Первое, что напишу родителям, если заберут в войска, - подумал я, - чтобы ни в коем случае не покупали этот армейский альбом с моими героическими снимками в шляпках.

Пока я ждал своей очереди на фотографирование, в спортзале началась перекличка. Прозвучало имя и фамилия одного из парней, приехавших утром вместе со мной. Он подбежал к военному, они о чем-то поговорили и через несколько минут парень с вещами поплелся на выход.

- Тебя отпускают что ли? - уточнил я, когда он проходил мимо.
- Дали повестку на завтра, - показал он мне полоску бумаги, - в 8 утра с вещами.
- Это хорошо, что домой отпускают, - вмешался в наш разговор проходивший мимо незнакомец. - Мы вот уже третий день здесь живем.

Одежда на нем была грязная, замусоленная. Пахло неприятно.

- А ночуете в зале, что ли? - удивился я.
- Нет, в казарму нас всех отводят на ночь. Я уже весь носками пропах
- Да лучше так, чем три раза домой мотаться, - перебил его подошедший товарищ.

Лицо его было опухшим и помятым, ухо было порвано, под глазом красовался свежий финиш. Вокруг распространялся густой запах перегара.

- Я уже три раза проводы свои отмечал с друзьями, - жалобно сказал он, открывая опухшими пальцами бутылку минералки. - Еще раз отмечу и *банусь окончательно.

Следующие полтора часа я провел в ожидании. Периодически в зал заходили взрослого вида военные, громко называли фамилии, после чего все названные хватались за телефоны и начанали звонить, видимо, родным и близким. В процессе ожидания я познакомился с парикмахершей, которая брила всех желающих налысо. Если бриться не хотелось, можно было и не пользоваться ее услугами. Но женщина честно предупреждала, что в войсках парикмахерская техника часто бывает старой или испорченной, а у нее женский заботливые руки и хорошие машинки.

- Почти все команды до понедельника сформированы, - сказала она мне, когда мы обсуждали мою будущую прическу, - скорее всего отправят тебя домой на выходные.

И правда, через еще несколько минут на общем построении военные назвали мою фамилию, после чего вручили белую полоску бумаги: "16 декабря вы обязаны явиться к 8 утра на сборный пункт области с вещами".
bleh

ЖЗМ: К 8 утра с вещами (Часть 1)



- Команда молодости нашей, команда, без которой мне не жить, - надрывается радиоприемник.

Нас шесть молодых ребят. Все мы молчим и думаем о чем-то своем. Ни подбадривающих шуток, ни даже знамоства друг с другом. Служебная Газель везет нас на обласной сборный пункт с вещами.

Самое страшное в такой момент - понять, что ничего толком не успел сделать: за плечами остаются несказанные слова друзьям и близким, незавершенные дела, незакрытые кредиты, непроданная машина и телефон и прочее барахло.

- Команда молодости нашей, команда, без которой мне не жить. Ла-ла-ла ла-ла-лай-ла-ла!

- Приехали, бойцы, выходим! - выключает радио ответственный за нашу транспортировку сотрудник военкомата, небольшого роста 50-летний мужчок со смешными белыми усами и хитрым прищуром.

Мы проходим КПП, спускаемся на цокольный этаж здания, напоминающего со стороны обычную районную школу.

- Ставим сумки перед собой и ждем, - приказывает сопровождающий и куда-то уходит.

Внимательные читатели моего журнала, наверное, помнят, что эпопея с военкоматом закончилась моим решением встретиться пару недель назад с начальницей отделения призыва районного военкомата. Рандеву получилось очень забавным:

- Добрый день, Светлана Васильевна, - заглянул я в кабинет, из-за дверей которого то и дело доносились звуки жаркой телефонной перепалки, - Я Рощупка Артем.

Женщина за столом положила телефонную трубку, улыбнулась:

- Так вот ты какой, северный олень.

Оказалось, что в далеком 2007 году, когда я впервые пришел в свой военный комиссариат, Светлана Васильевна устроилась работать в него секретарем. С тех самых пор мы и знакомы: каждый призыв мои имя и фамилия всплывали в списке дел призывников, вызывающих головную боль. Я стал чем-то вроде местной легенды. Люди шли вверх по карьерной лестнице, кто-то увольнялся, кто-то, наоборот, устраивался работать в военкомат, а я все ходил и ходил.

- Мы можем попробовать отправить тебя в Калининград, Артем - полистав толстую исписанную тетрадь, сказала Светлана Васильевна после того, как я поделился с ней мыслью о том, что, если уж служить, то на флоте, где корабли, море и прочая романтика, - но для этого нам надо понять твою категорию годности. Еще нужны права категории С, на которые ты уже не успеешь выучиться и оформленная секретность. Но категория годности - главное.

Если кто-то не знает, то для того, чтобы получить категорию годности, необходимо пройти всех врачей, которые делятся, по большому счету, на два типа: врачи районного военкомата и врачи областной призывной комиссии. Задача первых - максимально изучить призывников, собрать все возможные исследования здоровья, бумажки, анализы и жалобы, после чего отправить всю эту кучу областным врачам, которые уже и выносят решение о категории годности того или иного призывника.

Быстренько пройдя всех районных врачей и даже заручившись бумажками с результатами анализов из поликлиники, я отправился туда, где призывники ходят из кабинета в кабинет в одних трусах, то есть на областную призывную комиссию.

- Абсолютно точно, вы пригодны к воинской службе, - сказала молодая неврапатолог, листая мое толстенное личное дело, - но, конечно, с незначительными ограничениями. Я так и напишу в вашем личном деле: не допускается к управлению транспортом, работе со сложными механизмами, водой и огнем.

Флот, море, корабли и весь Калининград с прочей романтикой казались мне перечеркнутыми легкой рукой молоденькой девушки-врача. На следующий день я снова зашел в кабинет Светланы Васильевны. Та выслушала мою историю, вздохнула:

- Дело сложное, Артем, я честно не знаю, в какие войска вас послать. Сегодня вас вызовут на районную призывную комиссию, где вручат повестку на отправку в войска 12 декабря. Однако, скорее всего вас такого никуда не заберут и через пару дней вернут снова к нам. Иначе, если решите снова залечь на дно до следующего призыва, вас классифицируют, как уклониста, что в вашем случае, уже уголовное дело. Не делайте громких проводов, не берите с собой много вещей.

- Постойте, то есть меня точно не заберут в этот призыв? - несмотря на какую-то радостную лихорадку в голове, я смог сформулировать вопрос. - И что потом, когда меня пришлют обратно?

- Шанс попасть в войска у вас есть всегда: приедет покупатель, которому вы понравитесь и до свидания. Но скорее всего, такого не случится. А после, - Светлана Васильена на секунду задумалась, оценивающе смотря на меня, как бы прикидывая, где я могу пригодиться, - а после мы вас запишем на курсы вождения, оформим секретность и отправим в Калинград со специальными пометками в деле.

Через несколько минут после этого разговора я первым зашел в комнату, где за столами сидели семь взрослых людей. Часть из них мне была незнакома, других я знал хорошо. Без своего белого халата сидел главный врач, какие-то бумаги листала Светлана Васильевна, в углу сидела женщина-секретарь, которая звонила мне по телефону последние несколько лет.

- Уважаемый председатель призывной комиссии, призывник Рощупка Артем Андреевич на заседание призывной комиссии прибыл!